227
РУССКИЙ ДОМ
– Я не хочу становиться русским, Вилле, прошу тебя, давай не пойдём!
– Надо идти! Опомнись, у тебя жена и дети!
Я под руку вёл своего друга Саку, толстого и рослого увальня, с красными от мороза щеками, чьё лицо издали напоминало новогодний шар. Мы с трудом пробирались по заснеженным и тёмным улицам Хельсинки, пока мой спутник продолжал упираться и хныкать. Сказать по правде, я тоже не желал становиться русским. В сегодняшней непростой политической обстановке, когда западный мир запугал Россией даже моего кота Лео, этого приживалу и попрошайку, не пропускающего ни одной новостной программы по телевизору, слово русский стало приобретать зловещий оттенок. Но как жить, когда в доме нестерпимый холод?
– Ты только подумай, – убеждал я Саку, – что будет если ты простудишься и заболеешь сидя в своём леднике? Кто будет кормить твою семью?
– Не простужусь! – спорил Саку. – Я надену ещё один свитер и добавлю чуть-чуть отопления.
– Кому ты врёшь?! – отмахнулся я. – Включишь отопление? Ты выиграл миллион в лотерею?
Слух о том, что в Русском доме сможет погреться и выпить стакан горячего чаю любой желающий, распространился ещё осенью. Эта организация занималась гуманитарными и культурными проектами, а также поддержкой соотечественников, проживающих за рубежом. Россия – страна богатая природными ресурсами, поэтому нет ничего удивительного в том, что она может позволить себе обогревать своё представительство с вызывающей щедростью, будто дразня аборигенов.
– А знаешь что? – вдруг Саку остановился как вкопанный и уставился на меня. – А ведь я тебе не говорил, но это давно началось. Я пою песни. И борода…
– Я знаю, – печально подтвердил я.
– И борода, Вилле! Я бреюсь три раза в день…
– Я знаю, я всё знаю…
Впервые с Саку мы зашли в Русский Дом из любопытства. Тогда ещё не было сильных морозов, но в квартирах стало заметно холоднее. Нас встретили приветливые девушки и предложили горячий чай с лимоном. Следующим за чаепитием пунктом культурного досуга стал просмотр русского фильма. Показывали «Морозко». Несмотря на то, что нас уверяли, что это детское кино, поверить в это было довольно непросто. Воспоминания о человеке с медвежьей головой до сих пор бросают меня в дрожь.
Но зима неуклонно приближалась, начались заморозки, и мы с Саку для экономии дорогих тепла и электроэнергии взяли за правило ходить по вечерам вместе с семьями в Русский Дом греться, пить чай, смотреть русское кино и слушать русскую музыку. Однако, последствия наших хождений в Русский Дом было трудно предвидеть. Первым тревожным признаком надвигающихся потрясений, стало поведение моего кота Лео, этого проамериканского прихвостня, пропитанного либеральной пропагандой. Меня, вернувшегося из Русского Дома, он обшипел и дал дёру. В другой раз, не отдавая отчёта в своих действиях, я вдруг взял и запел. И не абы что, а «Очи чёрные». Мало сказать, что этот романс я не учил, так я ещё пропел его на чистейшем русском языке. Затем я стал подмечать за собой другие странности. Например, у меня с необычайной скоростью начала расти щетина, которая стремилась превратиться в густую окладистую бороду. Гастрономические вкусы мои, да и моей семьи, тоже поменялись. Нам всё больше хотелось гречки, борща и водки. Впрочем, водку я уважал и раньше. Словом, началась полнейшая чертовщина. Казалось, пройдёт ещё немного времени, и все мы будем по утрам петь гимн России и торжественно поднимать её флаг.
– Саку! – схватив за плечи своего друга, воскликнул я. – Да, мы становимся русскими! Этот Русский Дом – магический. Но как нам быть, посуди сам?! Счета растут, на улице мороз, власть ничего не делает. У нас нет иного выхода. Давай договоримся ходить туда до весны, а потом всё… Никогда больше, хорошо?
– И я перестану рыдать над книгами Достоевского? – жалобно спросил Саку.
– Обещаю! А пока пуст