415
Дело даже не в том, что Россия не убивала людей в Буче. Дело в том, что мы всё-таки виновны в их гибели, потому что наши войска были оттуда выведены, что позволило украинским бандформированиям казнить десятки человек во время «зачистки», а потом выдать их за жертв российской армии. Мы виновны в том, что нельзя отдавать ни метра земли варварам, кровопийцам и военным преступникам. Виноваты в том, что теперь жители украинских городов и сёл в нашей зоне контроля не будут верить нашим так, как начинали верить, будут думать, что их могут бросить на растерзание.
У нас не может быть "отступлений". Враг – подлый, хитрый, кровожадный и беспринципный. Разумеется, вопросы «компромиссов» решает только Президент. Но давайте подумаем: а с кем в целом может договариваться наш Президент, какими из поставленных главно целей он мог бы пожертвовать? Пожертсвовать "защитой мирных людей"? отказаться от уничтожения нацистов и вооружённой силы, на которую они опираются?
«Партия мира», проталкивая вот такие «отводы войск», по сути борется за поражение, за новые провокации с новыми жертвами, за новые рвы с телами мирных людей.
Скажем честно – у нас есть проблема с коммуникацией, она замедленна, потому что каждый раз проходит длинную цепочку согласований, причём отдельные звенья таких согласований не всегда на 100% лояльны, а вполне могут вести какую-то свою игру. У нас очень мало способов коммуникции – и мне, как главе Россотрудничества, это больно признавать, но это нужно сделать. Для этого есть причины, озвучивать их все, особенно сейчас, было бы разрушительно. Наши по-настоящему эффективные каналы – RT и Спутник – запрещены, закрыты, ограничены. Но самое главное: даже если бы это всё работало свободно, консолидированное и мотивированное мнение "запада" таково, что не станет даже рассматривать нашу аргументацию. Встаёт вопрос – а нужна ли она сейчас, в тот самый момент когда говорят пушки? Насколько сильнее по своему эффекту были бы объявление о перенацеливании стратегических сил и разрушение железнодорожной сети Украины на западном направлении, чем пророссийские демонстрации на Кипре или публикации в маргинальных изданиях Британии? Каких таких "уважаемых партнёров" на западе мы ещё опасаемся огорчить и потревожить? Это не отрицание дипломатии и усилий по установлению мира, это признание того, что сейчас, в этот самый момент, мы подошли к черте, где работают другие средства.
И вот сам контекст, в котором у нас нет способов убеждать в своей правоте, гораздо серьёзнее, чем отсутствие инструментов для коммуникации. Гипотеза о том, что нам в принципе некого, незачем и не в чем убеждать, незачем в принципе оглядываться на "просвещённое" мнение этого запада – уже не гипотеза, а аксиома, факт.
Нам казалось, что нам сильно не хватает "национальной идеи" – что же нам такое нужно нести во внешний мир? – но история, вероятно, сделала нам подарок: нам больше не нужно ничего нести во внешний мир, потому что Украина не должна быть таковым "внешним миром" для Росии; незачем что-то транслировать, потому что свой народ, своё общественное мнение, своя страна навсегда и неразделимо первичны. А "национальная идея", в жёсткой схватке, упрощена до выживания государства и страны в целом, она свелась к сохранению суверенитета.