1
А вотъ старуха-черничка на сценѣ. Вся она брыжжетъ злостью, накопившейся у ней на сердцѣ за полстолѣтіе ея невольнаго дѣвства... Она уже много лѣтъ въ ссорѣ со своими сосѣдями, и обѣ стороны, когда только возможно, гадятъ другъ другу. Случилось черничкину цыпленку залетѣть черезъ плетень на дворъ къ сосѣдямъ, мальчишка съ того двора немедленно свернулъ цыпленку шею и трупъ его перебросилъ обратно къ черничкѣ на дворъ. Это и послужило поводомъ къ настоящему дѣлу: черничка взыскиваетъ за цыпленка рубль. Къ разбору дѣла за восемь верстъ явились: истица, отвѣтчикъ -- отецъ провинившагося мальченки съ самимъ виновникомъ дѣла, и десятскій, въ качествѣ свидѣтеля, которому старуха, по всѣмъ правиламъ крючкотворства, предъявила трупъ цыпленка и, такимъ образомъ, засвидѣтельствовала свершенное преступленіе.
-- Изъ своихъ обидовъ къ вамъ, господа судіи праведные... Нѣтъ моей моченьки отъ нихъ, въ гробъ меня вогнать хотятъ!..
-- Ты-то насъ скоро изъ села выживешь своимъ языкомъ безстыжимъ,-- говоритъ отецъ мальченки.
-- Я безстыжая? Я?.. Праведные судьи! Помилосердствуйте! будьте заступниками! На старости лѣтъ такое поношеніе...
-- Да вы постойте!.. Вы разскажите намъ толкомъ, о чемъ вы просите?
-- Писклака у меня задушилъ его змѣенышъ... Они у меня такъ всѣхъ куръ передушатъ.
-- Ври больше, рада языкъ-то чесать... А мальченка точно, побаловался, такъ я ему за это вихры надралъ.
-- Сколько-жъ вы за цыпленка вашего получить желаете?-- останавливаю я ихъ препирательства.
-- Меньше рубля никакъ не могу, потому они у меня калехинскаго завода. Еще упокойная барыня, Надежда Яковлевна, когда изволила...
-- Постойте, постойте!... Такъ рубль просите?
-- Да-съ, рубликъ-съ. А что сверхъ этого положите, коли ваша милость будетъ, ваше благородіе, господинъ писарь...
-- Ну, будетъ!.. прерываетъ ее Черныхъ.-- Ты, Игнатичъ, сына, говоришь,-- поучилъ?
-- Поучилъ, Денисъ Иванычъ, какъ-же,-- въ ту-жъ пору поучилъ, чтобъ не баловался.
-- А ну-ка поучи еще!
Отцовская длань немедленно запутывается въ бѣлобрысыхъ волосенкахъ восьмилѣтняго мальчугана; раздается жалобный пискъ: "батя, не буду! Ой, ой, никогда не буду!"...
-- Ладно!-- останавливаетъ Денисъ Иванычъ экзекуцію.-- Такъ ты не будешь больше баловаться, парнишка, а?
-- Не буду, дяденька!..
-- То-то-жъ, смотри!.. А то я вотъ Петровичу тебя отдамъ -- онъ не такъ раздѣлаетъ... А ты, Игнатичъ, отдай ей пятиалтынный-то за писклака...
-- Что-жъ, Денисъ Иванычъ,-- я цѣну настоящую завсегды отдать готовъ... А то вдругъ -- рупь!..
-- Это какъ-же, судьи праведные, сверхъ рублика пятиалтынничекъ мнѣ на убожество пожаловали?-- алчнымъ тономъ спрашиваетъ черничка.
-- Ну, зажирѣешь, мать: всего-на-всего пятиалтынный.
-- Это что же будетъ?.. Въ насмѣшку вы мнѣ это дѣлаете?-- такъ я не молоденькая!.. Нѣтъ-съ, я этимъ судомъ недовольна; два раза по восьми верстъ проѣздила...
-- А кто-жъ те сюда тянулъ? Сидѣла бы себѣ дома, акаѳисты читала, да душу спасала... ехидствуетъ Колесовъ.
-- Скопію мнѣ пожалуйте, господинъ писарь: я дѣла кончать не буду; я завтра-жъ къ господину становому приставу... Рази это по закону?... Я до высокихъ особъ доходить буду!
-- За копіей приходите въ середу, раньше не будетъ готова,-- объясняю я.
-- Это мнѣ еще разъ восемь-то верстъ переть?.. Понимаю-съ, очень даже преотлично понимаю-съ, что все это вы въ насмѣшку мнѣ дѣлаете. Только ужъ я не позволю -- нѣтъ, ужъ я не позволю!..
И черничка, при дружномъ хохотѣ всѣхъ присутствующихъ (кромѣ Черныха), бѣгомъ бѣжитъ изъ волости -- жаловаться товаркамъ на причиненную ей обиду.
Астырев Николай Михайлович "В волостных писарях", 1886