1
В гимназии нас морили латинским и греческим языками. Преподавание этих языков в столь большом объеме в ущерб другим более полезным предметам было не больше как мера, направленная к тому, чтобы в наши молодые головы не забрались, как тогда выражались, "превратные идеи".
Как в большинстве русских гимназий, хуже всего у нас было поставлено преподавание новых языков. Немец наш по-русски говорил плохо и не только не учил нас немецкому языку, но и не мог ничему научить. Скорее он сам учился у гимназистов русскому языку, спрашивал, например, "как по-русски этот, то, который кричит "му". Поэтому по немецкому языку мы ничего не знали. В том же роде был у нас учитель французского языка, с той только разницей, что над ним ученики просто издевались. Когда он спрашивал, как по-русски называется какой-нибудь предмет, ему говорили какое-нибудь непристойное слово и он записывал его для памяти в свою записную книжку.
Учились в нашей гимназии и калмыки, но трудно давалось им учение. Большинство бросало гимназию, не доходя до 4-го класса, или умирало от чахотки. Сидячая жизнь в спертом воздухе гимназического пансиона, очевидно, губительно действовала на степняков-кочевников.
Из воспоминаний А. М. Никольского, зоолога, профессора Харьковского университета (с 1903 г.)