1
"Я вольнодумец в том смысле, в котором может быть назван вольнодумцем и каждый человек, который в глубине сердца своего чувствует себя в праве быть гражданином, чувствует себя в праве желать добра своему отчеству, потому что находит в сердце своем и любовь к отечеству, и сознание, что никогда ничем не повредил ему.
Меня всегда оскорбляла боязнь слова, скорее способная быть обидой правительству, чем быть ему приятною. И в самом деле: зачем правому человеку опасаться за себя и за свое слово? Излишнее умолчание, излишний страх наводит какой-то мрачный колорит на нашу обыденную жизнь, которой кажется все в безрадостном неприветливом свете, и, что обиднее всего этот колорит ложный.
Но в чем обвиняют меня? В том, что я говорил о политике, о Западе, о цензуре? Но кто же не говорил и не думал в наше время об этих вопросах? Зачем же я учился, зачем наукой во мне возбуждена любознательность, если я не имею права права сказать моего личного мнения?
Мне грустно было, что звание писателя унижено в наше время каким-то темным подозрением. Уже не могут существовать при строгости нынешней цензуры такие писатели, как Грибоедов, Фонвизин и даже Пушкин. Да и можно ли писать одними светлыми красками? Каким образом светлая сторона картины будет видна без мрачной? Может ли быть картина без света и тени вместе?"
Из показаний Достоевского на процессе петрашевцев 1849 года.