1
В 1915 г. князь Н. Д. Жевахов посетил Ставку в Могилеве с целью организовать крестный ход: Я прошел к протопресвитеру Г. И. Шавельскому. «Вот видите, как мы живем здесь, – сказал он мне, указывая рукою на стоявшую в углу кровать, – вот и всё наше убранство… Здесь моя квартира, здесь и канцелярия».
Не желая терять времени, я перешел непосредственно к тому, что меня угнетало, и сказал протопресвитеру:
- Никогда бы я не подумал, что Вы окажете такой прием чудотворному образу Божией Матери, пред которым сам Святитель Иоасаф коленопреклонно молился, со слезами. Мне казалось, что Вы встретите Царицу Небесную на вокзале крестным ходом с Царем во главе, пройдете с вокзала в Собор, отслужите пред Нею молебен и поставите икону на подобающее святыне место; а увидел я только одного Махароблидзе, с брезентовым автомобилем, на котором разъезжают солдаты.
- Какие там крестные ходы! Это архиепископу Антонию делать нечего; он и устраивает крестные ходы, да всенощные служит по пяти часов: а нам здесь некогда. По горло заняты.
Я обомлел от этих слов; однако, не допуская еще такого издевательства над религиозным чувством, я спокойно сказал о. Шавельскому:
- Позвольте, здесь, верно, какое-то недоразумение. Вы должно быть не знаете, что я командирован в Ставку по повелению Ея Величества, и того, чем вызвана моя командировка… И что, по возвращении в Петербург, я должен буду представить Государыне доклад о своей поездке.
Рассказав о докладе полковника О., о бывших ему дважды явлениях Святителя Иоасафа, о таком же явлении старцу в селе Песках, я добавил:
- Вы берете на себя великую ответственность, не выполняя повеления Святителя Иоасафа.
- Да разве мыслимо носить эту икону по фронту! – возразил протопресвитер – В ней пуда два весу. Пришлось бы заказывать специальные носилки. А откуда же людей взять. Мы с ног валимся. Всё это Ваша мистика; а нам некогда заниматься пустяками.
- Так неужели же Вы дерзаете вовсе не исполнить повеления Святителя? – спросил я изумленно, – отслужите хотя бы всенародный молебен, с коленопреклонением, здесь на площади, в присутствии Государя.
- Некогда! - отрезал он.
Никакое горе, никакое несчастье, казалось, не могло нанести мне большего удара, чем эти слова, этот тон, это глумление над верою, со стороны того, кто являлся духовным пастырем армии и флота. Да ведь этот один человек погубит всю Россию, – думал я, возвращаясь в гостиницу – Бедный Царь, бедная Россия.