1
В 1905 г. я работал на мебельной фабрике Шмита в Москве, жил в Конюшковском переулке со своим отцом, он был типографом. После расстела рабочих в Петербурге 9-го января, он стал мне приносить прокламации (РСДРП и С.Р.). Я читал, но на фабрику приносить их не решался, пока не поступил к нам высланный рабочий из Петрограда, А. Лисин. С ним мы говорили об улучшении рабочей жизни. А типографы уже бастовали.
Однажды я принес брошюрку и передал её токарю нашей фабрики, он охотно взял и просил принести ещё. Как-то, после окончания работ, во дворе фабрики нас остановил агитатор и стал говорить о расстреле 9-го января, говорил, что рабочие шли просить у царя хлеба, а их накормили свинцовыми пулями. Устраивались митинги во Всесвятском или у Окружного моста. Не раз нас там посещали казаки, угощали нагайками.
После такой подготовительной работы шмитовцы забастовали. Собрались на дворе фабрики, позвали Н. Шмита, предъявили требования, с которыми он согласился и предложил повлиять на другие фабрики.
После манифеста 17-го октября митинги были уже в университете. Фабрики начали бастовать; наша дружина начала ходить ночью и снимать посты городовых. 7-го декабря фабрика встала, открыли кузницу, ковали кинжалы, прилаживали к ним ручки. 8-го вечером отправились в Аквариум, где предполагался митинг. Там мы были оцеплены полицией, нас выпускали по одному, обыскивали, били прикладами. Этой же ночью мы начали строить баррикады на Кудринской площади; снимали ворота, тащили, что попало, пилили телеграфные столбы.
Из воспоминаний И. Сидорова, члена шмитовской дружины