1
О событиях, случившихся в Петрограде, я узнал 1 марта в Батуме. Туда [я] ездил переговорить с адмиралом Колчаком – он прямо невозможен. Я получил телеграмму от Алексеева, что, по мнению всех командующих армий, Государь должен отречься от престола и просил меня лично телеграфировать об этом Государю, что мне и пришлось сделать. Я написал приблизительно так: «Впервые дерзаю, как верноподданный, коленопреклоненно умолять Ваше Императорское Величество для пользы и т.д. отречься от престола».
Ответа, конечно, не получил, получил лишь текст манифеста. Ещё 6 ноября 1916, когда я был в ставке, я имел длинный разговор с Ники, и в очень резкой форме. Я хотел вызвать его на дерзость. Но он всё молчал и пожимал плечами.
Я ему прямо сказал: “Мне было бы приятнее, чтоб ты меня обругал, ударил, выгнал вон, нежели твое молчание. Неужели ты не видишь, что ты теряешь корону? Опомнись пока не поздно. Дай ответственное министерство. Еще в июне я тебе говорил об этом. Ты всё медлишь. Смотри, чтобы не поздно было потом. Пока ещё время есть, потом уже поздно будет. Как тебе не стыдно было поверить, что я хотел свергнуть тебя с престола. Ты меня всю жизнь знаешь, знаешь, как я всегда был предан тебе. И ты меня мог заподозрить. Стыдно, Ники, мне за тебя”.
В таком духе я говорил – он всё молчал. Шавельский с ним долго говорил на эту же тему – и тоже ничего. После этого я понял, что всё кончено. Ясно было, что мы катимся быстро по наклонной плоскости и рано или поздно он корону потеряет. Она его погубила окончательно. Боюсь, чтоб с ней плохо не обошлись. В газетах уже распространили слухи, что будто бы у Аликс нашли проект сепаратного мира. Единственное спасение я вижу в лозунге нового правительства – бескровная революция, но ручаться, конечно, нельзя.
Народная ненависть слишком накипела и сильна.
Вел. кн. Николай Николаевич (цитируется по "Военному дневнику великого князя Андрея Владимировича. 1914-1917")