1
В казарме нашей, говорил Фёдор Михайлович, был молодой арестант, смирный, молчаливый и несообщительный. Мало-помалу мы сблизились. Он был крепостной крестьянин одной из подмосковных губерний и вот как попал в Сибирь.
- Село наше, - рассказывал он, - не маленькое и зажиточное. Барин у нас был вдовец, не старый ещё, не то чтобы очень злой, а бестолковый и насчёт женского пола распутный. Не любили его у нас. Надумал я жениться: хозяйка была нужна, да и девка одна полюбилась. Поладили мы, дозволение барское вышло, повенчали нас. А как от венца-то вышли мы с невестой да, идучи домой, поравнялись с господской усадьбой, выбежало дворовых никак человек шесть или семь, подхватили мою жену под руки да на барский двор и потащили. Я рванулся было за ней, а на меня набросились людишки-то; кричу, бьюсь, а мне руки кушаками вяжут. Не под силу было вырваться. Жену-то уволокли, а меня к избе потащили да связанного на лавку бросили и караульных поставили. Всю ночь я прометался, а утром привели молодую. Баба-то припала к столу - плачет, тоскует. "Что, говорю, убиваться-то: не сама себя потеряла!" И вот с самого этого дня задумал я, как мне барина за ласку к жене отблагодарить. Отточил это я в сарае топор, так что хоть хлебы режь, и приладил носить его, чтобы не в примету было. Может, иные мужики, видя, как я шатался около усадьбы, и подумали, что замышляю что-нибудь, да кому дело: больно не любили у нас барина-то.
Александр Милюков "Рассказ, не вошедший в текст "Записок из Мертвого дома", 1864 г.