1
После обеда пришел ротный командир и объяснил, что в Питере и в Москве солдаты присягнули Временному Комитету Государственной Думы и мы должны выбрать 2 делегатов в полковой комитет. Шкура прекратил изощраться в трех-этажных художествах и заискивающе пошучивал. Вечером стихийно образовалось общее собрание. На стол вскочил сидевший "до суда" за дезертирство унтер-офицер Мишкин:
- Что рты разинули? Аль не поняли? Революция! Знаете, что это такое? Это когда народ сам власть берет.. а что такое народ без нас, без солдатского ружья? Значит, власть наша. А коли власть наша, то и страна наша, и земля наша, и воевать али нет, от нас зависит, поняли?
- Да мы сейчас винтовки на дрова, да по домам!
- Ну и дурачье! Деревенщина! Вы по домам, а они казаков, кадетов да юнкеров посбирают, советы поразгоняют и вас же за шиворот из хат повытаскивают, пожалте бриться! Не расходиться и не галдеть! Надо выбрать комитет ротный, да послать в полковой.
Завертелись новые дни. Новый быт воцарился в казармах. Ни занятий, ни наказаний не было. К весне беспорядочность, неопределенность положения, увеличиваясь с каждым днем, начала вносить дезорганизацию в солдатские массы. Отсутствие сносной пищи привело к "загону" последнего солдатского скарба.
Я. И. Кальницкий "От февраля к октябрю: воспоминания фронтовика"