1
"Ты, говорит мне писарь, бунтовщик; капитан с тобой справится". И пошёл. Зло меня такое взяло, что и сказать не могу; чуял я, что дело не обойдется без греха. Был у меня в ту пору нож складной. И не помню теперь, как я достал его из-за пазухи и сунул в рукав. Смотрим - выходит из казармы офицер, красный такой с рожи-то, глаза словно выскочить хотят, надо быть, выпил. "Ты что бунтуешь? А?" - "Я, говорю, не бунтую, ваше благородие, а только о людях печалюсь, для чего морить голодом, ни от бога, ни от царя не показано". Как зарычит он: "Ах ты, такой-сякой! я тебе покажу, как показано с разбойниками управляться. Позвать солдат!" А я это нож-то в рукаве прилаживаю да изноравливаюсь. "Я тебя, говорит, научу!" - "Нечего, мол, ваше благородие, учёного учить, я и без науки себя понимаю". Это уж я ему назло сказал, чтоб он поближе ко мне подошёл... не стерпит, думаю. Ну, и не стерпел: сжал кулаки и ко мне, а я этак подался да как сигну вперёд и ножом-то ему снизу живот, почитай, до самой глотки и пропорол. Повалился словно колода. Что делать? Неправда-то его к арестантам больно уж меня обозлила. Вот за этого самого капитана и попал я, Фёдор Михайлович, в особый разряд, в вечные.
Александр Милюков "Рассказ, не вошедший в текст "Записок из Мертвого дома", 1864 г.
Савицкий К.А. "Беглый" 1883 г. Картон, масло.