1
Другой соблазнитель мой был наш гувернер, шевалье де-Ролен-де-Бельвиль, французский подполковник, человек лет сорока. Он говорил с состраданием, более чем с презрением, о нашем варварстве. Мало-помалу он приучил меня видеть во Франции прекраснейшую из земель, вечно озарённую блеском солнца и ума, а в её жителях избранный народ, над всеми другими поставленный.
Он, злодей, наслаждался моим смятением. Ещё приятнее было ему видеть, как постепенно исчезала моя робость и умножалось бесстыдство. Вот в каких руках находилась тогда, конечно, половина благородного русского юношества!
В числе других зол и беспорядков, размножились у нас эмигранты: не было полка в армии, в коем бы не находилось их. Вообще тем, коим удалось попасть в службу, более других посчастливилось. Не такова была участь тех, кои принуждены были приняться за воспитание детей: звание учителя, в наших варварских понятиях, казалось нам немного выше холопа-дядьки. Французы это заметили; но как не было возможности их всех поместить, ибо прибывающие их толпы беспрестанно увеличивались, то они рассеялись по лицу земли русской, чтобы добывать себе хлеб. Умножающееся употребление французского языка способствовало к отысканию мест; в самых отдалённых губерниях всякий небогатый даже помещик начал иметь своего маркиза. Я знал в Пензенской губернии одного г. Жедринского, у которого было не более трехсот душ, обременённых долгами. Его сына воспитывал виконт де-Мельвиль.
Филипп Вигель (1786-1856) "Записки", 1856 г.