1
Пар вырывается клубами из отворяемых поминутно дверей и сливается в общий туман, конечно, более свежий и ясный, чем внутри ночлежных домов, дезинфицируемых только махорочным дымом, слегка уничтожающим запах прелых портянок, человеческих испарений и перегорелой водки.
Двух- и трехэтажные дома вокруг площади полны такими ночлежками, в которых ночевало и ютилось до десяти тысяч человек. Эти дома приносили огромный барыш домовладельцам. Каждый ночлежник платил пятак за ночь, а "номера" ходили по двугривенному. Под нижними нарами, поднятыми на аршин от пола, были логовища на двоих; они разделялись рогожей. Пространство в аршин высоты и полтора аршина ширины между двумя рогожами и есть "нумер", где люди ночевали без всякой подстилки, кроме собственных отрепьев.
Дома, где помещались ночлежки, назывались по фамилии владельцев: Бунина, Румянцева, Степанова (потом Ярошенко), Ромейко (потом Кулакова). В доме Румянцева были два трактира - "Пересыльный" и "Сибирь", в доме Ярошенко - "Каторга". Названия негласные, но у хитрованцев они были приняты. В "Пересыльном" собирались бездомники, нищие и барышники, в "Сибири" - воры, карманники, крупные скупщики краденого, выше всех была "Каторга" - притон буйного и пьяного разврата, биржа воров и беглых.
Чище других был дом Бунина. Здесь жило много постоянных хитрованцев, существовавших поденной работой вроде колки дров и очистки снега, женщины ходили на мытье полов, уборку, стирку как поденщицы. Здесь жили профессионалы-нищие, мастеровые, отрущобившиеся окончательно. Больше портные, их звали "раками", потому что они, голые, пропившие последнюю рубаху, из своих нор никогда и никуда не выходили. Работали день и ночь, перешивая тряпьё для базара, вечно с похмелья, в отрепьях, босые.
Владимир Гиляровский "Москва и москвичи"