1
Когда Грачевский в 1888 г. сжёг себя, облившись керосином из лампочки, то, кажется, сам Дурново придумал особого рода железную сетку, в которую отныне замыкался резервуар лампы. Стекло осталось попрежнему свободным; но если бы кому-нибудь из узников пришло после этого в голову зарезаться этим стеклом, вероятно, Пётр Николаевич придумал бы и ещё какое-нибудь гениальное усовершенствование...
Зато огромная верёвочная сеть, как я уже сказал, отделяла второй этаж тюрьмы от первого, в корне пресекая соблазн кинуться с галереи вниз головой на каменный пол тюрьмы. Среди искусно расставленных сетей, западней и ловушек наиболее неприятной для издёрганных и без того нервов был стеклянный круглый глазок в двери каждой камеры. Снаружи он закрывался пластинкой, которая при отдергивании производила шуршащий звук, дававший заключённому понять, что на него глядит глаз шпиона, лица которого нельзя видеть...
С тяжёлым щемящим чувством вышел я из холодного затхлого ящика тюрьмы на свежий, вольный воздух. Для человека, которому удалось повидать не мало других, порой в десять раз худших, мест заключения, здание этой тюрьмы само по себе не представляет ничего ужасного, но оно внушает ужас витающими над ним страшными воспоминанмями. Люди, входившие под эти своды, молодые, полные сил, знали, были уверены, что они уже никогда отсюда не выйдут, что здесь их могила! И действительно, если иным удалось всё-таки дожить до вожделенной свободы, избежав расстрела, не нажив чахотки, не сойдя с ума, то это было поистине какое-то сумасшедшее, невероятное счастье!
Пётр Якубович "Раскрытый тайник (Из поездки в Шлиссельбуржскую крепость)", 1906 г.