1
Когда, по случаю западных происшествий, цензура всею своей массой обрушилась на русскую литературу, один Петрашевский не поколебался принимать у себя своих друзей и знакомых. Он, как и его гости, хорошо знал, что правительство, внимая чьим бы то ни было ябедам, может быть, во всякою минуту могло схватить весь его вечер и начать розыски, и не смутился духом; следовательно, его совесть была спокойна; он готов был дать отчёт в своих действиях; следовательно, он веровал в то, что исповедовал.
Я дошёл до вечеров Петрашевского, главной причины нашего несчастия, сходись мы где-нибудь у либеральных мещан в писательстве да между болтовней поигрывай в картишки, и мы могли бы преспокойно распространять лжи, клеветы, бессмыслицы и о боге и о государе, о правительстве, о России, о человечестве, о науке! Мы не хотели этого делать, потому что любим истину нагую, не прикрытую грязными лоскутками опасения.
Правительства нам нечего было бояться, мы под ним живём и без того; пристрастия лиц - тоже. Хуже того, что каждый из нас испытал от разных лиц, злоупотребляющих над нами свою власть, нельзя было ничего придумать, кроме телесной пытки и казни; но и этих, какими нас пугал всеобщий говор во всей публике, мы боялись бы напрасно, потому что, если уж допускать торжество произвола лиц, так правительство могло бы так же схватить нас всех и переистязать до единого, если б мы были даже так гнилы и безвредны, как либералы!
Из показаний Александра Баласогло, сосланного за участие в кружке петрашевцев в Олонецкую губ. Через несколько лет Баласогло благодаря ходатайству отца и по причине психического расстройства переведён на родину, в г. Николаев. Надзор полиции снят в 1857 г.