1
На сцену выступала главным образом "литература"; приносили книжки, журналы, статьи, брошюры; читались какие-то таинственные "секретные записки", чьи-то объёмистые, получаемые "с оказией" письма из-за границы и Сибири. Дядя позволял мне присутствовать в общей компании, но только вначале и не больше, как на полчаса-час, затем старался предупредительно спровадить меня в комнату.
Но тонкие стенки перегородки свободно пропускали ко мне много очень интересного и совершенно нового для меня. Я узнал, что дядя и некоторые его товарищи стояли в близких отношениях к петербургским и московским литераторам, при этом прибавлялось, что они слишком "горячи", что открыто говорят "правду", и что, пожалуй, им "не сдобровать"...
Узнал я, что значит и это таинственное "не сдобровать": не сдобровало уже и раньше много писателей, - многие должны были бежать за границу, другие были отданы в солдаты, третьи сосланы в Сибирь на поселенье и даже на каторгу. Об этом говорилось и читалось большею частью вполголоса, отрывками или полунамёками.
Из воспоминаний писателя Николая Златовратского (1845-1911)