1
Ездили в Кронштадт для осмотра фортов, которые укрепляются ввиду приближения английского и французского флотов. День был чудный.
Спустились в Павловский равелин. Один из казематов служит церковью: с удивлением видишь иконы, евангелие между пушками - символы мира, любви и молитвы среди орудий разрушения и смерти.
Рядом казематы для раненых. Сердце сжимается при виде убогих кроватей, скученных в тесном пространстве, не хватает ни света, ни воздуха. В этих мрачных подземелиях, в которых человек живой и здоровый чувствует себя совершенно угнетенным, многим несчастным предстоит пройти через последнюю борьбу.
Цесаревич со своим прекрасным и добрым лицом и рядом с ним цесаревна, элегантная, изящная, грациозная, окружённая своими красивыми детьми, составляли прелестную группу. У подножия форта солдаты в грубых серых шинелях, загорелые и худые составляли другую группу, совершенно иного рода. Никогда я не видала в таком близком сопоставлении крайности, созданные различием общественных положений, как в этой семейной группе, окружённой всем обаянием, какое могут дать положение, власть, богатство, и в толпе этих солдат, вся жизнь которых лишь безвестный труд и которые завтра, может быть, умрут такой же безвестной смертью.
Погода чудная. Мы часто по вечерам катаемся на лодке в заливе с цесаревичем и цесаревной. Говорят, английский флот близко, но наша жизнь не изменилась. Всё те же маленькие удовольствия, те же мелкие заботы, мелкие кокетства и мелкие сплетни, без малейшей мысли о надвигающихся впереди великих событиях.
Из дневника фрейлины императорского двора Анны Тютчевой за июнь 1854 г.