1
Улицы, заросшие травой, выходили в поле. На площадь - не в базарные дни пустынной, немощенной, по преданию, утонул крестьянин с лошадью и возом, рискнувший проехать ночью. Почта приходила не часто: местной газеты не было, новости московских газет теряли новизну, пока доходили до Уфы. Навигация закрывалась на зиму.
Я сослан был, как ссылали тогда, без указания срока ссылки, но не была ещё объявлена конституция для политических ссыльных, воспрещавшая деятельность медицинскую, педагогическую, литературную. В Уфе мало было врачей и я стал ординатором в губернской земской больнице.
Я застал кибитки, куда переселялись башкиры весной из зимних изб. Ещё в глухих углах они стреляли из луков по ночам, с факелами, крупных форелей в горных речках.
Торговля и промышленность были исключительно в руках русских и татар, я не помню купцов, промышленников из башкир. Вырубались вековечные леса, взрывалась ковыльная целина степи, уходили звери, улетали птицы, таяли табуны и стада. Разворовывали земли чиновники; башкирский народ беднел, нищал и без протеста смотрел, как хищные люди рвут его землю. И когда мы говорили, что есть закон, что закон может защитить их, они отвечали:
- Русский закон, как юфтовая кожа. Сюды потянешь - тянется, туды потянешь - тянется.
С. Я. Елпатьевский об уфимской ссылке 1880-1884 гг.