1
Я вспоминаю, как это жутко было, как это было ново и как всякий старался определить свою работу при мысли о вооружённом восстании, когда знаешь, «ведь оружия почти нет».
Что делать, если Дубасов нас раздавит, а значит, и всю революцию? А если Петербург нас не поддержит? Что, если работа среди армии была слишком ничтожной? А, быть может, и пропаганда среди рабочих в городах и среди крестьян в деревне велась недостаточно, чтобы поднять на решительный натиск на такую твердыню, как самодержавие? Не рано ли? Но жребий брошен, и каждый из нас обязан сделать всё возможное, чтобы борьба закончилась победой. Мы одни в борьбе, мы одни в победе и в поражении.
Пресня ускоренно покрывалась баррикадами. Некоторые внешние баррикады были обложены толстым слоем снега и политы водой. Баррикадная система начиналась от Охотничьего переулка, Зоологического сада и Горбатого моста и кончалась у Москвы-реки, у Сахарного, далеко за заставой. Были обезоружены все, кто имел оружие, закрыт участок, сберегательная касса и все винные лавки. Был организован караул. Ильин достал около 5 гранат, а Чёрт, большевик, прислал 3 бомбы. У начала Пресни заложили провода, которые провели в бани Бирюкова. Всего оружия набралось на Пресне с бульдогами, охотничьими ружьями и т. п. не более 250 штук. Но настроение было столь боевым, что уставший в карауле имел всегда смену. Совет организовал питательный пункт в Пресненской крепости. Боевым штабом была кухня на Прохоровке. Там подготовлялась и распределялась на посты вооруженная смена. Там выдавались патроны и давались приказания. Туда приходили все новости. Туда же приносилось оружие и приводилась подозрительная публика.
Да, Пресня была крепостью рабочего класса, охраняемой четырьмя сотнями дружинников и сменой до восьмисот человек! Эту крепость взяли силы, в 15 раз её превосходящие, да и те прибывшие из Петербурга.
Зиновий Литвин-Седой