1
В стране Ксанад благословенной
Дворец построил Кубла Хан,
Где Альф бежит, поток священный,
Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,
Впадает в сонный океан.
На десять миль оградой башен
Оазис славный окружен,
Садами чудными украшен.
И фимиам струит сквозь сон,
И древний лес, молчит печален,
Блистает мрачностью прогалин.
Но между кедров, в тишине,
Расщелина явилась мне.
И никогда под бледною луной
Так пышен не был тот уют лесной,
И дева там о демоне рыдала.
Пленительное место! Из него,
В кипенье беспрерывного волненья,
Земля, как бы не в силах своего
Сдержать неумолимого мученья,
Роняла глыбы, точно звенья
Тяжелой цепи: между скал,
Где камень с камнем бешено плясал,
Рождалося внезапное теченье,
Поток священный быстро воды мчал,
И на пять миль, изгибами излучин,
Поток бежал, пронзив лесной туман,
И вдруг, как бы усилием замучен,
Сквозь мглу пещер, где мрак от влаги звучен,
В безжизненный впадает океан.
И из пещер, где человек не мерял
Ни призрачный объем, ни глубину,
Рождались крики: вняв им, Кубла верил,
Что возвещают праотцы войну.
И тень чертогов наслажденья
Плыла по глади влажных сфер,
И стройный гул вставал от пенья,
И странно-слитен был размер
В напеве влаги тех пещер.
Какое странное виденье --
Дворец любви и наслажденья
Меж вечных льдов и влажных сфер.
И стройно-звучные напевы
Услышал я тогда во сне,
Той абиссинской нежной девы,
Так чудно певшей в тишине,
Под звуки нежных гуслей сонных,
Многонапевных, многозвонных,
Нам ливших зов струна к струне.
О, как милы мне эти взоры
Той девы, певшей в тишине
О горе присвятой Аборы,
Дух мой воспыхнул бы в огне.
И в полнозвучные размеры
Я заключить тогда бы мог
Все эти льдистые пещеры,
Весь этот солнечный чертог.
Их все бы ясно увидали
Над зыбью, полной звонов, дали,
И крик пронесся б, как гроза:
Сюда, скорей сюда глядите,
О, как горят его глаза!
Пред песнопевцем взор склоните,
И этой грезы слыша звон,
Сомкнемся тесным хороводом,
Затем что он воскормлен медом
И млеком рая напоён.