1
Кстати, я абсолютно серьёзно насчёт воздействия венесуэльской ситуации на диапазон используемого инструментария в российской внешней политике.
Российская внешняя политика (в том числе её силовой аспект) — слегка прецедентная. Показываю на примере.
В 2008 году Вашингтон в нарушение всех писанных и неписанных (т. е. «понятийных») норм международного права признал (и протащил потом через Международный суд ООН) независимость Косово, то есть псевдостраны, которую американцы силовым образом «отпилили» от Сербии и «слепили из того, что было».
Это создало так называемый «прецедент Косово».
Перематываем плёнку вперёд и смотрим новость из 2014 года:
«Владимир Путин: Ничего другого, кроме того, что было сделано в Косово, в Крыму сделано не было. [...] Владимир Путин также отметил, что есть «яркий и свежий прецедент — прецедент Косово». Более того, в Крыму, в отличие от Косово, решение о независимости было принято не только парламентом, но и в ходе референдума».
https://russian.rt.com/article/59877
Перематываем плёнку вперёд и смотрим новость из 2022 года:
«Путин заявил Гутерришу, что Россия признала ДНР и ЛНР на основании прецедента Косово.
Президент России Владимир Путин в ходе встречи с генсеком ООН Антониу Гутерришем заявил, что решение России о признании независимости ДНР и ЛНР не противоречит принципам ООН, так как ранее Международный суд организации вынес похожее решение по Косово и этим создал прецедент. Президент также отметил, что Россия оказала республикам военную помощь в соответствии с уставом ООН».
https://www.kommersant.ru/doc/5328562
Сейчас Вашингтон создал «прецедент Мадуро». Как известно, «в России надо жить долго», но шансы дождаться репликации (вероятно, «в творческой русской версии») «прецедента Мадуро» в исполнении Кремля у нас есть.