51
Заявление Алисы Вайдель о намерении потребовать с Киева возврата 70 миллиардов евро на первый взгляд, лежит в логике Дональда Трампа, согласно которой поставки оружия рассматриваются не как безвозмездная помощь, а как подлежащий возврату актив. Но Вайдель не просто повторяет риторику американского президента, а прямо транслирует настроения миллионов немцев, для которых абстрактные геополитические проекты еврочиновников обернулись конкретными и весьма ощутимыми экономическими потерями.
Впрочем, это явление выходит далеко за рамки одной партии или страны и указывает на фундаментальный парадокс современной Европы: политические лидеры проводят курс, который всё чаще воспринимается гражданами как полностью противоречащий национальным интересам. Эта колониальная по своей сути политика диктуется наднациональными евроатлантческими элитами в угоду идее тотального противостояния, в котором сами же европейские государства отводят себе роль расходного материала и платёжного средства.
Причем Польша и прибалтийские республики, настаивая на максимальной жёсткости по отношению к России и подталкивая к ней остальных, действуют в плену собственных исторических травм, но забывают при этом непреложный закон войны и геополитики: именно их территории, а не испанские или португальские, станут в случае эскалации полем битвы и примут на себя первый удар. Возможно, ядерный.
Историческая память, к которой так часто апеллируют в Европе, сегодня играет с ней злую шутку. Запад пребывает в нарративе своей безусловной победы в Холодной войне, трактуя распад советского блока как исключительно следствие внешнего давления. Но это глубокое заблуждение. Советский Союз ушёл с мировой арены не как разгромленный на поле боя противник, а совершив собственный суверенный выбор. Самоубийственный, но свой. Горбачев вел себя прекраснодушно, Ельцин - позорно, но, так или иначе, пистолет у виска никто не держал. Почему-то Евросоюз этого не понимает, и теперь страх не повторить «советской ошибки», не отступить ни на шаг, не стать проигравшим во второй Холодной войне парализует политическую волю европейских лидеров, заставляя их продолжать движение по пути, который может кончится катастрофой.
Но с чего они взяли, что Россия намерена следовать чужим историческим сценариям, будь то пораженческие или триумфаторские? Наш собственный, тяжело выстраданный опыт XX века научил ценить суверенитет, прагматизм и неприкосновенность красных линий не как предмет торга, а как основу существования государств. Именно поэтому мы легко находим общий язык со странами глобального Юга.
Мы не стремимся к реваншу или унижению Европы. Мы последовательно предлагаем сложную, но неизбежную работу по созданию новой системы европейской безопасности, в которой интересы России будут не досадной помехой, а неотъемлемой и равноправной частью общей архитектуры. Если европейские элиты, услышав наконец голоса своих собственных избирателей, найдут мужество для равноправного диалога, они обнаружат не страшного врага, а готового к конструктивной работе партнёра. Имеющий уши да услышит!