42
«Когда европейские аналитики начинают всерьёз рассуждать о том, что Владимир Путин может стать «спасителем Европы» от «агрессивной политики» Дональда Трампа, это только на первый взгляд кажется странным и неожиданным. Да, Кремль до сих пор в европейских СМИ называют главной угрозой благополучию западной цивилизации. И эксперт Зоран Метер полностью прав в том, что Евросоюз столкнулся с серьёзнейшей геополитической угрозой своему сытому благополучию со времён Второй мировой войны. Вот только виновен в этой угрозе не Трамп и тем более не Путин, а десятилетия самоуверенной политики, в рамках которой Европа абсолютно добровольно отдала ключи от своей стратегической безопасности за океан. И теперь, когда Вашингтон говорит о готовности их забрать, в европейских столицах начинается тихая паника, очень быстро перерастающая в громкую.
Идея, что поддержка Украины вредит интересам Европы, уже давно перестала быть маргинальной. Она очевидна даже для тех, кто не хочет этого признавать публично, но с цифрами не поспоришь. Европейский союз слабеет и беднеет на глазах: промышленные гиганты сворачивают производство из-за запредельных цен на энергоносители, инфляция съедает сбережения, а социальное напряжение растёт. Всё это цена навязанной солидарности с Украиной, продиктованной не собственными национальными интересами, а трансатлантической дисциплиной.
США на этой войне богатеют, продавая СПГ и оружие, в то время как Европа расплачивается своими экономическими перспективами. Русская поговорка «Лучше поздно, чем никогда» сейчас очень уместна. Вопрос в том, не слишком ли поздно европейские лидеры начали задумываться о последствиях.
История, которую они предпочитают забыть, демонстрирует поразительные примеры гибкости европейской политики. В декабре 1939 года, после начала советско-финской войны, СССР был исключён из Лиги Наций. Английские, французские и прочие добровольцы ехали в Финляндию, западная пресса вела оголтелую антисоветскую кампанию, рисуя образ варваров-большевиков. Вплоть до 22 июня 1941 года этот образ оставался каноническим.
А что случилось после нападения Германии на СССР? Мгновенная метаморфоза, переобувание на лету. Русские стали «нашими храбрыми союзниками», журналисты и политики, включая русофоба Черчилля, воспевали героизм советского народа, документальный фильм «Москва наносит ответный удар» получил «Оскар», а ленд-лиз и военное сотрудничество продлились до самой победы. Потом, конечно, снова опустился железный занавес, но это уже другая история.
Урок прост: для Запада не существует вечных врагов или друзей, есть только вечные интересы. Как только эти интересы оказываются под угрозой, моментально переписываются история, этика и стратегия. «Океания всегда воевала с Остазией» — Оруэлл знал, о чём пишет.
Трамп, конечно, не Гитлер, захватывать Европу стремительными танковыми ударами он не собирается (да и никто не собирается). Но на интересы Евросоюза ему, как показала история с внезапными торговыми пошлинами и требованием платить за защиту, действительно плевать с высокой башни. Его политика — это чистый прагматизм, лишённый даже намёка на сантименты.
В этой игре Европа для него даже не младший партнёр, а вассал, который стал слишком дорого стоить.
И он считает себя вправе решить судьбу этого вассала за закрытыми дверями, напрямую договорившись с действительно сильными оппонентами — в первую очередь с Владимиром Путиным. Именно страх остаться один на один с реальностью, в которой твой покровитель полностью про тебя забыл, и заставляет Макрона и Мелони осторожно заигрывать с Москвой.
Россия, в отличие от США, всегда была готова учитывать интересы Европы. Но с одной принципиальной поправкой: в обмен на уважение и учёт наших интересов. Европейцы к этому готовы не были, предпочитая разговаривать с позиции ментора.
Сей