112
| Переслано из: <Сергей Перевезенцев> |
ГЛАВНЫЙ СТОЛП РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Из книги «Новый русский консерватизм: Очерки истории и теории», которая вскоре выходит в издательстве «Русскиiй Мiръ»
В последнее время мы, рассуждая о цивилизационном противостоянии так называемого «коллективного Запада» и России, всё чаще задаемся вопросом: а что можно считать важнейшим, коренным основанием, столпом российской цивилизации, той самой константой русской жизни, благодаря которой сама русская жизнь продолжается вот уже более тысячи лет?
Кстати, а когда началось противостояние Запада и России? Возможно, вы удивитесь, но начало этому противостоянию было положено задолго до того, как на исторической карте мира появилась Россия, а именно в 809 году, когда на церковном соборе франкской церкви в Ахене император Карл Великий поддержал франкских иерархов в их намерение принять дополнение к ортодоксальному Никео-Цареградскому Символу веры, известному всем нам сегодня «Верую!». Это дополнение гласило, что Дух Святый исходит не только от Бога-Отца, но «и от Сына» или, как это звучало на латыни «filioque» («филиокве»). С этого момента и началось постепенное догматическое расхождение Восточной и Западной Христианских Церквей, закончившееся в 1054 г. разделением единой Христианской Церкви на Православную и Католическую.
Крестившаяся в конце X века Русь практически сразу же стала одной из главных защитниц ортодоксального, т. е. православного понимания Символа веры. «Стяжание с латиной», т. е. православное опровержение догматов и канонов Римской церкви — это один из ярких жанров древнерусской литературы. Да и вся дальнейшая история русской философии, духовно-политической и литературно-художественной мысли вплоть до начала XX века — это защита православного Символа веры совершенно разными способами — духовными, философскими, литературными, историческими, политическими, художественными, наконец, на поле боя. Причем образом Святой Троицы, представленном в православном Символе веры, руководствовались не только русские мудрецы или насельники монастырских обителей, но, естественно, и все мирские православные люди. «Бога егда глаголю — Отца, и Сына, и Святаго Духа во едином существе», — писал во второй половине XVI века в одном из своих посланий первый русский царь Иван IV Васильевич. А сколь боялся утерять свою веру Афанасий Никитин, оказавшийся за три моря от Русской земли! Поэтому и записал он в своем Хождении: «Не бесерменин я, а веры Иисусовой христианин… И, живя среди иноверных, молю я Бога, пусть он сохранит меня». В 1581 году, готовясь к защите города от полков польского короля Стефана Батория, псковичи говорили друг другу: «Надежда наша и упование, Живоначальная и Нерозделимая Троица…»
XVIII–XIX столетия, как все мы знаем, оказались более противоречивыми в духовном смысле, нежели предшествующие века русской истории. Но даже в, казалось бы, слишком уж вольнодумном, в полном смысле этого слова, прелестном XVIII столетии русские люди оставались теми, кто исповедовал и защищал ортодоксальный, православный Символ веры. Первый русский историк Василий Никитич Татищев, который сам признавался, что его рационалистические взгляды побуждали некоторых современников почитать его за еретика и даже безбожника, утверждал: «Я… о Боге и правости божественнаго закона никогда сомнения не имел». А сына своего поучал: «Главнейшее есть вера». И вся традиционная русская культура последующего за прелестным восемнадцатым «железного» XIX века стала утверждением христианских истин. И совсем не случайно именно в этом столетии был явлен миру триединый идеал «Православие. Самодержавие. Народность», который в сердцах российских жителей получил более простое, но и более яркое звучание: «За Бога, Царя и Отечество!»