1
Неужели кто-то думает, что после того, как спецоперация завершится, конфронтация кончится?
В чем сила России, в чем Украина сильнее и как мы победим?⠀
Интервью Сергея Кургиняна Анне Шафранна радио «Комсомольская правда» 12 апреля 2022 года
Анна Шафран: Сергей Ервандович, первый вопрос, с которого хотелось бы с Вами начать беседу, такой: мы понимаем, что находимся в моменте эпохальном, ни много ни мало в моменте перезапуска всех фундаментальных процессов. И импульс, конечно же, был дан специальной военной операцией, которая сейчас идет на территории Украины. Ну и в принципе это тотальное противостояние с коллективным Западом уже разворачивается на протяжении продолжительного времени. Оно рано или поздно закончится. И когда оно закончится, хотелось бы нам понимать, прежде всего для себя: кто мы, зачем и куда идем? И если мы сегодня не сформируем эту картину, то потом будет сложнее, наверное.
Я хотела бы начать нашу беседу, вспомнив программную речь нашего президента Владимира Владимировича Путина, которую он произнес 24 февраля текущего года. О чем он говорил? О том, что благополучие и само существование целых государств, народов кроется в мощной корневой системе, в культуре и ценностях того или иного народа.
И способность быстро адаптироваться к постоянно меняющейся жизни, сплоченность общества, готовность консолидироваться, собирать воедино все силы — это главные опорные моменты цивилизации. Владимир Владимирович сказал о том, что настоящая сила в справедливости и в правде, которая на нашей стороне. И сила, и готовность к борьбе лежат в основе независимости и суверенитета любого государства. И в связи с этим первый вопрос, который Вам хотелось бы задать: с Вашей точки зрения, в чем наша сила? Как бы Вы это сформулировали?
Сергей Кургинян: Вы уже сказали несколько очень важных вещей, на которые мне хотелось бы отреагировать. Из того что Вы уже сказали, первое — что у нас пойдет перезапуск всех процессов. Я был бы счастлив, если бы пошел такой перезапуск. Но когда-то, я помню, был такой старый-старый фильм «Развод по-итальянски». И там домогавшаяся Марчелло Мастрояни барышня, всё говорила: «Любишь ли ты меня, Джузеппе?» А когда он сказал, наконец, что влюблен, она стала настаивать: «Как, а как ты меня любишь, скажи, как?»
Вот я тоже хочу спросить: а как он пойдет? Ни о чем я больше не мечтаю, как о том, чтобы он пошел. Он как пойдет? Джузеппе, как это будет? Мы прекрасно понимаем, что вся существующая элита очень сильно прозападная. Она даже сейчас всё время говорит на этом прозападном языке. Ну, например, «перебесятся, и всё вернется на круги своя», и так далее. Если сейчас и нет групп в элите, которые открыто говорят: «Вот мы войдем в западную цивилизацию…» — то всё равно есть группы, говорящие: «Процесс должен быть обратимым, давайте еще минимизируем противостояние». Вот только что я снова услышал на вашем канале: президент Путин сказал, что спецоперация будет доведена до конца. Хорошо. Но мы же понимаем, что дело-то это не быстрое.
Что, какие-то диванные мастера ведения компьютерных войн и какие-то, возможно, примкнувшие к ним элитные группы считали, будто это можно сделать за две недели? Но это был бред. Всё будет тянуться очень долго. И на протяжении этого времени будет только нарастать наша конфронтация. Неужели кто-то думает, что после того, как спецоперация завершится, конфронтация кончится? Господин Боррель сказал, что всё должно быть решено на поле боя. Что и как?
Второе: скажите нам, что такое этот Запад? Вот этот, конкретный? Сейчас получается, что мы хорошие, а он нас обижает. Но ведь не в этом вопрос, и не в его гегемонии. Гегемония была всегда: что, в эпоху колониальной Индии или Афр