1
| Переслано из: <СОВЕТНИК ПРЕЗИДЕНТА> |
В ЭТО ТРУДНО ПОВЕРИТЬ нам, изнеженным и сытым, но в блокаду продолжали работать театры, кинотеатры, библиотеки, филармония, радио;
страстно творили поэты, музыканты, писатели, художники.
«Писала часто в ванной комнате. Положу на умывальник чертежную доску, на нее поставлю чернильницу. Впереди на полочке — коптилка. Здесь глуше звучат удары, не так слышен свист летящих снарядов, легче собрать разбегающиеся мысли и направить их по должному пути. <…> Я хочу остаться. Твердо хочу остаться на все страшное впереди. Голова кружится от утомления и слабости, но я скрываю свое состояние и усердно пишу, внутренне терзая себя за плохое качество работы»
(Анна Остроумова-Лебедева.)
Многие переехали в здание Союза художников, соорудили нары, под тусклый свет коптилок, голодные, изможденные, замерзшими руками, отогревая дыханием краски, они продолжали писать картины-свидетельства страшной блокады.
Вместе встретили Новый, 1942 год. Стол накрыли белоснежной скатертью, на тарелках разложили сэкономленные кусочки блокадного хлеба и расставили блюда с разрисованными на них яствами,
а 2 января в холодном Выставочном зале торжественно открыли Первую выставку работ ленинградских художников.
Зал вычистили, постелили ковровые дорожки.
Кто работал дома, с трудом везли картины на санках.
Каждый день на Выставку приходили 15–18 таких же изможденных ленинградцев - немыслимая цифра.
Среди погибших в блокаду художников такие имена:
Павел Филонов, умер от истощения 3 декабря 1941 года. «…он лежал в куртке, теплой шапке, на левой руке была белая шерстяная варежка, на правой варежки не было, она была зажата в кулак. Он был как будто без сознания, глаза полузакрыты, ни на что не реагировал. Лицо его, до неузнаваемости изменившееся, было спокойно. <…> Рука большого мастера, не знавшая при жизни покоя, теперь успокоилась».
Иван Билибин - всего пять лет как вернулся из эмиграции, на предложение наркома просвещения отправиться в эвакуацию, ответил:«Из осажденной крепости не убегают. Ее защищают».
Работал над иллюстрацией к былине: «Работа продолжается… Книга должна выйти, когда наступит победоносный мир. Книга о нашем эпическом и героическом прошлом…»
Умер в осажденном Ленинграде 7 февраля 1942 года.
Леонид Чупятов:
«Я умру здесь, и моя семья, так мы решили…»
«Умирая, он рисовал, писал картины. Когда не хватило холста, он писал на фанере и на картоне. <…>
Лучшая его картина <…> темный ленинградский двор колодцем, вниз уходят темные окна, ни единого огня в них нет; смерть там победила жизнь; хотя жизнь, возможно, и жива еще, но у нее нет силы зажечь коптилку.
Над двором на фоне темного ночного неба — покров Богоматери.
Богоматерь наклонила голову, с ужасом смотрит вниз, как бы видя все, что происходит в темных ленинградских квартирах, и распростерла ризы; на ризах — изображение древнерусского храма. <…> Душа блокады в ней отражена больше, чем где бы то ни было» (блокадник Д.Лихачев)
«Культура: война и мир».
Сегодня эта тема вновь одна из самых болезненных, горячих и обсуждаемых, но только в совершенно ином, удручающем, диком контексте.
Я лишь слегка коснулась темы художников в блокаде.
Но вспоминая сегодня бессмертный подвиг и простых ленинградцев, и великих деятелей русской культуры, с горечью осознаю, какой же пошлый, циничный фарс эта теперешняя блокада России.
Однако «свет во тьме светит, и тьма не объяла его…»
@Лариса Бравицкая