1
*_| Переслано из: Якеменко |_*
Несколько слов о поколении тех, кого принято называть «миллениалами», «поколением Y», «эхо-бумерами», «generationМеМеМе» Никогда еще «поколенческий» вопрос не стоял так остро, как сегодня, поскольку впервые дети учат родителей и способность отвечать запросам времени, современность определяется умением обращаться с гаджетами и пребыванием в сетях. И если кто не умеет, не пребывает – «убивать на пепельницы черепа», пусть не по-настоящему. Просто не замечать. А дальше все произойдет само.
Проблема еще и в том, что раньше поколенческий вопрос решался гораздо быстрее сам собой. Человеческая жизнь была короче, люди получали наследство и полную самостоятельность в 30-40 лет. Нынешним миллениалам придется ждать до 50-60-ти и поэтому наблюдается очень интересный феномен – они склонны оттягивать переход во взрослую жизнь на более долгий срок, чем их сверстники в предыдущих поколениях.
Какая литература, какие идеи, мысли, понятия будут близки этим людям через 10 лет и тем, кто идет на смену уже им? Сложность вопроса будет лучше видна, если посмотреть на него через призму религии. Сегодня из повседневности исчезают понятия, без которых христианские молитвы и образы в конце концов станут такими же безжизненными, как надписи на стенах древнеегипетских храмов. Если исчезают царства и цари, сменяясь бесформенными массами, как понять человеку будущего слова «Царство мое не от мира сего» и молитву «Царю Небесный»? Если не чтут и не ценят родителей, как в будущем получится объяснить слова «Отче наш»? и заповедь о почтении к родителям. Если хлеб главный враг жиреющего человечества, то он не насущен и странно просить о нем. Если нет греха и неправды, а есть разница мнений, что прощать? То же самое касается государства, науки, многих других сфер.
Эгоизм стал их движущей силой, они фиксируют каждый свой шаг, круглосуточно отчитываются о себе в сети, недостаток лайков воспринимают как унижение, но проявляют гораздо меньшую, по сравнению с предыдущими поколениями, гражданскую активность и почти не принимают участия в политике. В театре не осталось зрителей – все актеры, все играют и все наблюдают, все оценивают и постоянно ждут оценки. В этом смысле лайк и Нобелевская премия – одно и то же.
Миллениалы умеют превращать себя в бренды, живя в жанре реалити-шоу. Они позитивны, склонны к конформизму и толерантности. Именно поэтому на глазах вымирает рок-музыка: если нет всех этих «мы против них», из чего и вырос рок, то главным становится «мы с вами» - эстрада, пошловатые ритмичные песенки, трогательные простенькие медляки, кем бы они ни исполнялись и как бы они ни имитировали «бунт». В этом смысле Шнуров и Киркоров, при всей внешней разнице абсолютно одно и то же, так как кричать и материться на сцене мало для того, чтобы считаться бунтарем. Особенно, если кричишь и материшься в Куршавеле или на Рублевке перед отдыхающими хозяевами жизни, получая от них наличными.
Мыслители, лайфхакеры настойчиво вытесняют мечтателей, визионеров. Поэтому проседают старые религии – созерцание и преклонение не для миллениалов, треть которых (!) нерелигиозны. И дело не только в этом – завися от телефона, сетей, лайков, родителей, они парадоксальным образом не хотят ни от кого зависеть.
На примере телефона это хорошо видно - они любят телефоны, но не любят по ним разговаривать, поэтому все чаще пишут смс. Они настолько большое поколение, что внутри него складываются автономные микропоколения. Так, я однажды наблюдал картину, как две на вид пятнадцати-шестнадцатилетние девочки ехали в метро и обсуждали прошедший вечер. - Где ты была? - спрашивала одна другую. – В клубе. – Ну, и как там? – Скука. Одни двадцатилетние деды.