Go to channel

Russian history in quotations and excerpts

77
2 Июля. С наступлением утра весь город был охвачен пламенем. Это была самая удобная минута, чтобы препятствовать тушению огня, в надежде, что загорятся склады и пороховые погреба и что неприятель будет принужден сдаться к капитуляции. ─ С наступлением дня было приказано усилить до крайности огонь из пушек и мортир. Половина всей армии, как регулярные, так и иррегулярные войска, уже участвовали в бою. Теперь было приказано, чтобы вся армия с музыкой и развернутыми знаменами, со всеми полковыми орудиями подошла к крепости на расстояние мушкетного выстрела, чтобы угрозой штурма отвлечь неприятеля от тушения огня. Это имело последствием, что через несколько часов взлетело на воздух два громадных пороховых погреба. Между тем наши войска: правый фланг под началом генерала Румянцева, левый ─ под начальством генерал-лейтенантов Кейта и Левендаля, уже подошли к подошве контрэскарпа. Пришлось их усилить остальными войсками. Подкреплениями командовал сам генерал-фельдмаршал, которого сопровождал герцог Брауншвейгский. Перед контрэскарпом у подошвы гласиса был ров, настолько широкий, что перешагнуть его нельзя было, и настолько глубокий, что люди, опустившиеся туда, не могли помочь друг другу выйти оттуда. Только несколько офицеров и гренадер успели перебраться через ров. Все остальные войска стояли все время под огнем на расстоянии 15-20 шагов от палисада. Неприятель сосредоточил все свои силы за палисадинами, из-за туров он поддерживал сильный огонь. Обе стороны были настолько близки друг к другу, что уже можно было бросать ручные гранаты; у нас патроны уже были расстреляны; из лагеря подносили новые ящики с патронами. Турки бросали в нас лопаты, мотыги, топоры, камни, землю. Поэтому на нашем левом фланге наши войска были немного отведены назад. Между тем у неприятеля распространилась такая паника, что многие тысячи пеших и конных бежали из крепости по направлению к морю. Против бегущих были высланы с нашей стороны войска и артиллерия и открыт по ним усиленный огонь. Результатом было, что все беглецы с лошадьми были или убиты, или утонули в море. В 10 часов утра турки сняли со всех верхов свои знамена и выкинули против нашего правого фланга белый флаг. Они послали майора янычар к генерал-фельдмаршалу и просили о перемирии на 24 часа. Но им в этом было отказано и от них потребовали открыть ворота и выслать заложников. В то же время донесли фельдмаршалу, что наши гусары и казаки со стороны моря уже ворвались в крепость в том самом месте, где неприятель и сам сераскир с пашами выбежал из крепости, чтобы спастись на галерах. Эта сильная крепость таким образом была взята открытой силой. Сераскир сдался на милость фельдмаршалу и просил только о сохранении ему жизни. У неприятеля в этот день в течении 5-6 часов погибло более 10,000 человек обоих полов, как от нашего огня, так и от пожара и взрыва пороховых складов. Везде валялись трупы турок и их лошадей. Нет примера, чтобы столь сильная крепость с достаточным гарнизоном сдалась в столь короткий срок. Еще в тот же день к вечеру неприятель отошел на несколько верст от города, сдав доблестным русским войскам эту важную крепость. Источник: Сборник военно-исторических материалов: Вып. XV. Журнал, веденный при Главной Армии ее императорского величества императрицы Анны Иоанновны во время кампании 1737 года и Инструкция для действия войск против турок: архив графа Стенбок-Фермор в замке Нитау / рукоп. полк. Фермор; пер. с нем. под ред. М. Г. Крюденер. - СПб.: Воен. тип., 1904. #Русско_турецкая_война #1735_1737 #1737 #XVIII_век Гравюра «Взятие Очакова Русской армией 13 июля 1737 года». Худ. Антуан Бенуа, XVIII век