Перейти в канал

Tg: Андрей Медведев

1
Русский писатель, философ Василий Васильевич Розанов, «Война 1914 года и русское возрождение», 1914: «Уже сейчас Россия неузнаваема. Где этот горький и часто низкий и циничный смех над собою? Где этот тон постоянного отрицания себя и преклонения перед всем чужим и, в сущности, мало знакомым? Как налет пыли, как поверхностная – более некрасивая, чем опасная – болячка, все это сметено очистительной бурей, поднявшейся у краев нашей державы. Как в лучшие времена истории, Россия стоит одна и неразделенная, - потому что на границе встал враг, угрожающий тоже нам «без разделений», угрожающий нам всем. … Отечество вдруг представляется колоссальным складом высших идеальных ценностей, какие вообще носимы народом, - но это-то «носимое», как крест за воротом рубахи, остается вообще от нас и от постороннего скрытым. Но, когда «идут и умирают за это», «за Русь», «за веру», за «единокровность», - какое же может быть сомнение, что это все есть великое сокровище… И тогда у кого не поколеблется сердце перед тем, как напасть на это сокровище, начать его поносить и ругаться ему? А ведь мы в «мирные годы» только и делаем и делали, что это грубое отношение к родине и всем ее вековым святыням». Русский писатель, философ Василий Васильевич Розанов, «Последние листья», 1916: «Счастье Германии было выковано в несчастьи ее (Наполеон) («дробя стекло, кует булат»), а несчастье России (17 губерний занято немцами) было выковано в беспримерном и незаслуженном счастьи. «Крах» давно поджидает Россию. И патриотизм Струве не спасет ее. Не Россия побеждала при Минихе, и именно и только побеждал Миних: грубый, здравомысленный, жесткий немец. И не «русские» перешли через Альпы; а их перешел – перелетел ангел Суворова. Он – гений и случай. Россия же всегда была темна, несчастна, ничему решительно не научена и внутренно всячески слаба. Она два века шла и преуспевала «на фу-фу». Как Лазарь. И только то и было хорошо, что поэты «пели». А «пели» они действительно хорошо». В эпоху военно-политических телеграм-каналов с их бесконечными зрадопереможными качелями Василий Васильевич чувствовал бы себя как рыба в воде.