1
Западные медиа и эксперты еще не нашли в себе силы отказаться от обязательного «супового набора» стереотипов в отношении России, но уже вынуждены выбираться в зону реальной политики, потому что виртуальная реальность всё чаще не прогружается, так сказать.
Мой старый знакомый Самюэль Чарап, нынешний сотрудник РЭНД-Корпорейшн, полно выразил весь спектр сомнений, терзающих прагматично настроенных западных акторов, в достаточно проработанной статье в Foreign Affaires.
Расчёт на «блицкриг», на который рассчитывали в НАТО после подготовки ВСУ в течение 2014-2021 годов, оказался провальным: российское общество выдержало экзамен на мобилизацию, а вот несистемный контингент, наоборот, релоцировался, ВПК работает, институты тоже. Военный конфликт с западными странами и это становится всё более очевидным – на долгие годы. Россию пытаются этим очевидным фактом запугать регулярно, подавая тезис то под одним, то под другим углом зрения. И вслед за кнутом, конечно, следует «пряник».
Дескать, западным странам необходимо начинать переговорный процесс даже если выяснится, что Украине придется поступиться частью своих территорий: ситуация с функциональностью мировой промышленности в западных странах постепенно заходит в тупик, так как, вместо изоляции России и «порванной в клочья экономики», оперативно формируется новая инвестиционная реальность в виде новых и старых альянсов (БРИКС, например), где разрабатываются конкретные планы отказа от долларовой системы и ничего с этим западные страны поделать уже не могут.
Надо признать, что «потолок цен» на энергносители, который западные страны применили, оказался достаточно неприятен для российских компаний, приходится придумывать всё более сложные пути обхода. Это хлопотно и воодушевляет противника России. Однако страны – потребители, в том числе, Индия и Китай, получают при этом очевидное преимущество для себя и становятся всё более конкурентоспособными по отношению к Германии, скажем, и даже к США. Может, поэтому Олаф Шольц, вслед за Эммануэлем Макроном, испытывает всё большую тягу к задушевным разговорам с Владимиром Путиным.
В результате, в целом, ситуация складывается для западной экономики не самым благоприятным образом: проблема американского долга всё ещё не решена и давит на экономику стран-сателлитов США, европейская экономика предсказуемо вступила в фазу стагнации, несмотря на заявленное выправление после ковидного кризиса.
В военном конфликте в его затяжной фазе выигрывают страны, обладающие реальными ресурсами, а не развитой сферой услуг и системой ярких брендов. Это стало очевидным и в данном случае.
Конечно, я бы не стал верить заявлениям о том, что Украину в НАТО не возьмут на вильнюсском саммите НАТО или не произойдёт какого-то специального политического перфоманса на саммите ЕС, связанного с ещё большей аффилированностью токсичной Украины с европейскими странами. Заверениям западных политиков верить нельзя. Но и очевидно, что недооценивать опасность социально-экономической катастрофы после присоединения Украины к ЕС, в том или ином виде, также не стоит: украинизация процесса зашла слишком далеко и находится всё ещё в активной фазе. Это понимают здравомыслящие эксперты в столицах «коллективного Запада».
Мы же прекрасно, как я понял, осведомлены об особенностях западной модели участия в переговорном процессе, вернее, забалтывании, а не решении проблем. Это отчётливо проявляется на нынешних треках по нагорно-карабахскому кризису в Брюсселе.
А что касается переговорного процесса, то, конечно, его необходимо начинать.
Его и прерывать-то было нежелательно – только вот России ни в коем случае нельзя связывать себя никакими обязательствами, даже из уважения (которого нет): «пусть цветут все цветы».